Навигация
Навигация
Главная
История города
Гостевая книга
Форум
Архив статей
Новости района
Литраздел
Доска объявлений (2)
Фотогалерея
Видео
Вход/выход
Реклама
Реклама
Друзья

Свободная орловская энциклопедия

Сервисный центр в Болхове
 
Главная arrow Литраздел arrow В болховском небе сияла комета (обновлено 10.02.2015)
Картинко
В болховском небе сияла комета (обновлено 10.02.2015) Версия в формате PDF Версия для печати Отправить на e-mail
Рейтинг: / 5
ХудшаяЛучшая 
Написал Вячеслав Рыбников   
08.02.2015

Комета 1811 годаДню памяти Пушкина посвящается

 

Вот отрывки  описанной Жуковским прощальной беседы двух друзей в день своего рождении и день смерти Пушкина – 29 января 1837 г: «"Жизнь кончена! " – повторил он внятно и положительно. "Тяжело дышать, давит! " – были последние слова его. 

 

В эту минуту я не сводил с него глаз и заметил, что движение груди, доселе тихое, сделалось прерывистым. Оно скоро прекратилось. …Все над ним молчали. Минуты через две я спросил: "Что он?" – "Кончилось", – отвечал мне Даль…  

 

Когда все ушли, я сел перед ним и долго один смотрел ему в лицо. Никогда на этом лице я не видал ничего подобного тому, что было на нем в эту первую минуту смерти… Это был не сон и не покой!  … какая-то глубокая, удивительная мысль на нем развивалась, что-то похожее на видение, на какое-то полное, глубокое, удовольствованное знание. Всматриваясь в него, мне все хотелось у него спросить: "Что видишь, друг?"» 

 

В болховском небе сияла комета

 

Всякий раз, проходя мимо Спасо-Преображенского собора, каждый верующий болховчанин крестится, обратив свой взор к куполам главного храма города, а неверующий полюбуется красотой Красной Горы и устремлённого ввысь шпиля, а если и не полюбуется, то на соборные часы взглянет обязательно. Но и у тех, и у других этот мимолетный взор вряд ли вызовет ассоциацию с образом Пушкина, поскольку поэт в стихах своих был не сильно религиозен, а по молодости даже атеистичен (за что и был сослан в своё время в Михайловское). Тем не менее, предки его – православные верующие, строили храмы. Таковым был его пращур (отец щура, а щур – отец прапрадеда) стольник Иван Иванович Ржевский (1615 - 1678), построивший на свои средства в 1671 г. каменный Спасо-Преображенский собор, здесь же после своей гибели в Чигирине и погребённый. Вмурованная в опорный столп плита над его захоронением существует и поныне,  в уже перестроенном к середине XIX века соборе, сменившем старый храм. 


Не знаю, всем ли моим землякам известно это, но в свои школьные годы я об этом точно не знал. Тогда, видимо, об этом не догадывался  и Александр Егорович Венедиктов, поскольку в его  книге «Болховские куранты», вышедший в 1982 г., ничего о Ржевских нет, а первые статьи о них нашего краеведа появились лишь в 1987 г.  Известно это стало не так уж давно, когда Наталья Константиновна Телетова опубликовала свою работу «Забытые родственные связи А.С.Пушкина»: Л.: Наука, 1981 г. Опираясь, в том числе, и на её исследования, в 1990 г. Александр Егорович издал уже другую свою книгу «России сердце не забудет», которая была посвящена родным и друзьям поэта, связанным с болховским краем. За четверть века, прошедшие после этого события, она оказалась несколько подзабыта, поэтому в 2014 г., в год культуры и в преддверии года литературы, обновленное издание этой книги вышло в орловском издательстве «Картуш». Встретить её в продаже  можно в г. Болхове:  в краеведческом музее и магазинах БЗПП. Подзабывать о Ржевских, прямых предках Пушкина, стали иногда даже некоторые краеведы.

Но Пушкин стал знаменит, не потому, что был кем-то рождён (хотя и это, само по себе, немаловажно), а благодаря своей поэзии. Вот почитайте:

«Раз в крещенский вечерок,
Девушки гадали:
За ворота башмачок,
Сняв с ноги, бросали;
Снег пололи; под окном
Слушали; кормили
Счётным курицу зерном;
Ярый воск топили…»

Даже школьники тут скажут: «Ну, какой же это Пушкин! Это Жуковский и начало его баллады «Светлана». Да, но какая поэзия, какая колдовская мелодия стиха!

Причём тут Пушкин? Тогда  вот вам, уже из  «Евгения Онегина»:

«Татьяна (русская душою,
Сама не зная почему)
С её холодную красою
Любила русскую зиму,
На солнце иней в день морозный,
И сани, и зарёю поздной
Сиянье розовых снегов,
И мглу крещенских вечеров».

Бесподобно! И как в тему! А почему? А потому, что истоки всё те же – баллада «Светлана». Могу точно и определённо заявить: не было бы «Светланы», не было бы и 5-й главы «Евгения Онегина», а может быть, и самого этого шедевра. В романе в стихах у Пушкина несколько ссылок на «Светлану» (глава 3, строфа V; глава 5, строфа X, эпиграф к главе 5). В комментариях к «Евгению Онегину» Набоков высказывает мысль, что «онегинская строфа» Пушкина возникла под влиянием этой необычной сонетной строфы баллады Жуковского.

«Светлана» стала созвучием образа Татьяны Лариной. Даже эпиграф к 5-й главе «Евгения Онегина» («О, не знай сих страшных снов // Ты, моя Светлана...») говорит об этом и предопределяет наличие дальнейших связей (гадание и сон), сравнение образов (Светланы у Жуковского: «Тускло светится луна // В сумраке тумана – // Молчалива и грустна // Милая Светлана» и пушкинской Татьяны: « – Да та, которая грустна // И молчалива, как Светлана, // Вошла и села у окна» (3-я глава), появление отголосков лёгкой иронии («Но стало страшно вдруг Татьяне... // И я – при мысли о Светлане // Мне стало страшно – так и быть... // С Татьяной нам не ворожить» (5-я глава).

Многие крупные комментаторы и исследователи творчества поэтов по-разному отмечали соотнесённость двух этих образов: Светланы и Татьяны. Ю. М. Лотман, например,  не отвергая параллелей их народности, находил «глубокое отличие в трактовке образов: одного, ориентированного на романтическую фантастику и игру, другого – на бытовую и психологическую реальность». И это правильно. Но… 

Взаимная связь образов Светланы и Татьяны и самих текстов этих произведений сложна и неоднозначна.  В пушкинском тексте вначале сон переходит в явь: сбывшийся сон Татьяны пророчит гибель Ленского в сражении с Онегиным, а также замужество Татьяны (эпизод с медведем), и, в этом смысле, более судьбоносен, чем сновидение героини баллады. Затем уже явь напоминает сон: Онегин, будто жених-мертвец из баллады Жуковского, спешит на свидание с Татьяной – петербургской дамой, «идёт, на мертвеца похожий», сам же влюблён и пребывает в «странном сне».  А Татьяна теперь «окружена//Крещенским холодом» (все строфы из 8-й главы) – метафора, напоминающая о гаданиях Светланы в Крещение.

Баллада «Светлана» у Жуковского заканчивается словами: «Вот баллады толк моей: //"Лучший друг нам в жизни сей //Вера в Провиденье…». Но в приведённом выше абзаце само Провидение получает большее воплощение именно в реалистическом романе Пушкина, чем в романтической балладе его друга и учителя.

 
Пушкин             Жуковский 
Пушкин, в какой-то мере, был учеником Жуковского. Не в прямом, конечно, смысле – учеником лицея, а в более широком. В марте 1830 года Жуковский написал объяснительное письмо царю: «… те, кои начали писать после меня, называли себя  моими учениками, и между ними Пушкин, по таланту и искусству, превзошёл своего учителя». При первом их знакомстве в лицее Жуковский писал: « …Он мне обрадовался и крепко прижал руку мою к сердцу…Нам всем надобно соединиться, чтобы помочь вырасти этому будущему гиганту, который нас всех перерастет». Только восхищение талантом, ни тени зависти – в этом весь Жуковский. А вот что Пушкин однажды писал о Жуковском брату Льву: «Что за прелесть чертовская его небесная душа! Он святой, хотя родился романтиком, а не греком, и человеком, да каким ещё!..»
   
И гениальный ученик понимал, что Провидение в реальности порой бывает удивительней, чем даже в литературных шедеврах. Подтверждением тому служит то, что два прототипа главных героинь этих произведений жили и встречались друг с другом в болховском крае (а иначе, как провидением, это не назовёшь!).   

Всем известно, что прообразом Светланы была красавица Саша Протасова, племянница Жуковского по сводной сестре, проживавшая с матерью и сестрой Машей в болховской усадьбе Муратово. В тех же комментариях к «Евгению Онегину» Лотман писал: «… Именно как поэтический двойник бытового имени оно (имя Светлана) сделалось прозванием известной в литературных кругах Александры Андреевны Протасовой-Воейковой (Пушкин, конечно, об этом знал, будучи тесно связан с ее другом Жуковским, а также с влюбленным в «Светлану»-Воейкову  А. И. Тургеневым и, сойдясь в 1826 г., с Языковым, который именно в это время, как дерптский студент, считал своим долгом пылать к ней страстью). А. А. Воейкова, Саша в быту, в поэтизированном мире дружбы, любви, литературы была Светлана»

Саша Протасова
Саша Протасова
Не всем известно, что прообразом Татьяны Лариной считают нашу землячку Наташу Апухтину, отец которой был болховским уездным предводителем дворянства. В прошлом году об этом была моя публикация «Болховчанка Наташа Апухтина, «…с которой образован Татьяны милый идеал», помещённая в послесловие переизданной книги А. Е. Венедиктова «России сердце не забудет». Информация об Апухтиной-Фонвизиной есть как в самой книге, так и в материалах ряда краеведов. Например, по этому поводу в 2005 г. известный орловский краевед В. А. Власов написал статью «Татьяны милый идеал…», где можно прочесть  следующее: «Пушкиноведы считают, что более всех оснований называться прототипом Лариной у Натальи Дмитриевны Апухтиной…». И действительно, в последние годы данная точка зрения превалирует над другими: об этом появилось много публикаций. В прошлогодней статье я тоже привел ряд доказательств этого, а теперь уже есть  и новые, связанные как раз с прочтением 5-й главы «Евгения Онегина». 

Наташа Апухтина
Наташа Апухтина
В начале XIX века эти замечательные девушки, ставшие прообразами двух поэтических шедевров, здесь жили и встречались. Не могу сказать, как часто, но одно свидетельство тому зафиксировано документально самим Жуковским, написавшим стихи в альбом матери Наташи Апухтиной. Стихи эти можно прочитать в большинстве статей об Апухтиной-Фонвизиной. И содержат они как дату, так и место их написания:  Чернь 3 августа 1811 года. В черновиках Жуковского под Чернью всегда понимается село Большая Чернь Болховского уезда. В этот день в усадьбе друга Жуковского Александра Алексеевича Плещеева обычно широко праздновался день рождения хозяйки Анны Ивановны с гуляньем, сюрпризами в парке и концертами. На это мероприятие съезжалась вся помещичья округа. 3 августа 1811 г. была тут и семья Протасовых из Муратова, здесь наши героини и встретились. Одной исполнялось в этом  месяце прекрасных 16 лет, и она уже была «звездой любви и вдохновений», а через полтора года стала и настоящей Светланой. Другая была лишь миловидной 8-летней девочкой,  которой проницательный поэт тогда  и предрек: «Ты будешь страх сердец и взоров восхищенье». Татьяной Лариной суждено ей было стать только через 20 лет, и то, в узком кругу декабристов.
 
Их встреча была ознаменована запоминающимся событием. Ему уделили строки своих главных романов и Пушкин («Евгений Онегин»),  и Лев Толстой («Война и мир»). Не прошло оно и мимо Жуковского, главного его очевидца, который отметил это в строфах стихотворения, посвящённого своей будущей «Светлане» («Честные господа…»).    В августе, уйдя на небосводе от соединения с Солнцем, в болховском ночном небе засияла гигантская комета 1811 года (крупнейшая в XIX веке)  – воистину вестница Провидения не только грядущей войны,  но и будущего появления двух русских поэтических шедевров.
 
Вячеслав Рыбников. 
Последнее обновление ( 10.02.2015 )
 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

< Пред.   След. >
Мнение Администрации сайта может не совпадать с мнением авторов статей и комментариев
При перепечатке или частичном использовании материала активная гиперссылка на сайт www.bolhov.ru обязательна
Болхов.Ру © 2004-2017